НОВОСТИ В УКРАИНЕ
Российские оккупанты наносят удары по энергообъектам Украины. На прошлой неделе глава «Укрэнерго» Виталий Зайченко заявил, что разрушенная врагом опора линии электропередачи (ЛЭП) на переходе через Днепр в Киеве, между правым и левым берегами столицы, не может быть восстановлена. Именно ЛЭП доставляют электроэнергию конечному потребителю – а в Украине ее профицит, несмотря на отключения света.
Чтобы оценить, насколько серьезна ситуация, УНИАН пообщался с директором Центра исследования энергетики Александром Харченко. Он рассказал, достаточно ли ЛЭП для Киева, насколько критичны последние повреждения и возможно ли, несмотря на повреждения, обеспечить города жителей электроэнергией.
Мы заодно обсудили, какие звенья энергосистемы являются наиболее уязвимыми, как европейские партнеры «мешают» восстановлению, а также проанализировали состояние киевских ТЭЦ и альтернативные источники тепла для жителей многоквартирных домов зимой.
О разрушенной ЛЭП, которая передавала электроэнергию с правого берега Киева на левый. Если не секрет, сколько таких ЛЭП вообще? Потому что некоторые источники сообщают, что якобы в пределах Киева их всего три…
Их достаточно для того, чтобы обеспечивать передачу электроэнергии с берега на берег.
Насколько эти ЛЭП являются критически важными?
Есть достаточно много каналов, в том числе не воздушных – то есть не таких ЛЭП, которые проходят по опорам в воздухе, – для того, чтобы передавать необходимую электроэнергию с левого на правый берег. Поэтому ни одна из них не является каким-то критически важным сооружением, без которого жизнь остановится.
Можно ли говорить о том, какие есть альтернативы – или это конфиденциальная информация?
Главное, что они есть.
Тогда насколько сложно восстановить такую поврежденную ЛЭП? Глава «Укрэнерго» Зайченко, например, говорил, что это невозможно. Можете ли вы объяснить, почему?
Виталий Борисович, пожалуй, не до конца точно сформулировал. Конечно, возможно – вопрос в том, что для быстрого восстановления её не будут восстанавливать в том виде, в каком она была. Будет временное решение.
Пока это временное решение будет действовать – а оно уже применено – проведут оценку: можно ли использовать оставшиеся конструкции или нужно полностью разобрать линию и собрать новую на этом же месте. И тогда будут проведены соответствующие работы.
То есть уже разрабатываются альтернативные решения, чтобы заменить эту поврежденную ЛЭП?
Да.
И, опять же, нельзя говорить, что это за решение, потому что это тоже деликатный вопрос?
Их несколько одновременно, для того, чтобы иметь резерв мощности.
В целом, насколько такие альтернативные решения дорогостоящие?
Любые работы, конечно, требуют финансирования и обеспечения – но это точно дешевле, чем восстанавливать высоковольтные подстанции.
То есть, например, такие варианты, как прокладка линий электропередач под водой под Днепром, вообще не рассматриваются и в них нет никакой необходимости?
Существующие подстанции работают, поэтому в новых пока нет необходимости.
То есть в целом ситуация под контролем и никаких поводов для беспокойства нет?
Да, ситуация действительно полностью под контролем, и сказать, что атака на ЛЭП привела к каким-то суперкатастрофическим последствиям, – было бы значительным преувеличением.
Понятно. Тогда давайте поговорим об общем состоянии дел в энергосистеме. Я так понимаю, оно находится под контролем и даже наблюдается профицит генерации – однако из-за того, что не все ЛЭП работают, мы не можем довести электроэнергию до всех потребителей?
Безусловно, сейчас есть такие районы потребления, как Киев, где мы действительно не можем доставить всю электроэнергию, необходимую потребителям, – прежде всего из-за повреждений высоковольтных подстанций. Ведь действительно резерв генерации – по крайней мере, в тот момент, когда мы с вами разговариваем – в Украине существует.
И у нас сейчас достаточно генерирующих мощностей, но поскольку происходят массированные атаки, прежде всего, на высоковольтные подстанции – и там есть повреждения, требующие ремонта – это создает определенные трудности.
Новые атаки происходят постоянно. Ухудшает ли это процесс и сроки проведения ремонтов?
Мы уже пять лет работаем в условиях этих атак. Поэтому давно уже наработаны и протоколы, и понимание того, что именно и как делать. Я бы не сказал, что у нас снижается работоспособность именно в части высоковольтной инфраструктуры. Мы поддерживаем её на достаточно стабильном уровне, и восстановление идёт.
Понятно, что любое восстановление проходит через определенные этапы. Сначала потребители подключаются к сети с помощью временных решений, на реализацию которых уходят условно несколько часов, чтобы люди получили питание по альтернативным маршрутам. А дальше уже происходит более стабильное и долгосрочное восстановление, которое порой занимает недели. Но этого потребители уже не ощущают.
Зайченко на прошлой неделе также говорил о дефиците оборудования. Насколько этот дефицит может повлиять на скорость ремонтов?
Он действительно может повлиять на скорость ремонтов. К сожалению, нас очень существенно подвел фонд поддержки энергетики – европейская структура, которая занимается сбором средств доноров и закупками энергетического оборудования.
И те деньги, которые они получили ещё в марте, – они до сих пор подписывают контракты на закупку оборудования. К сожалению, европейские процедуры крайне медлительны. Мы в определённой степени рассчитывали на эти резервы – сейчас это сказывается.
Что касается регионов – мы так понимаем, что сейчас в Киеве самые серьезные проблемы со светом?
Атаки нацелены на крупный энергетический узловой объект. И понятно, что да, Киев – один из самых сложных сейчас в стране.
Тогда можно ли делать какие-то прогнозы, к чему стоит готовиться? Возможно, в дальнейшем будет какое-то ухудшение графиков, что будет означать больше часов без света?
Это сейчас зависит от атак, поэтому точно спрогнозировать ситуацию сложно. Потому что ни погоду, а она будет оказывать значительное влияние, ни интенсивность и направленность атак мы сейчас предсказать не можем.
В Киеве уже начался отопительный сезон для социальных учреждений. Насколько Киев готов к отопительному сезону, есть ли поводы для беспокойства?
Опять же, мы не можем предсказать атаки. Они точно будут, так что опасностей хватает.
Каково сейчас состояние киевских ТЭЦ – четвёртой, пятой и шестой?
Они практически готовы к сезону. Они возобновили тепловую генерацию – но постоянно подвергаются атакам. Поэтому предсказать, как будет развиваться ситуация дальше, очень сложно.
Можно ли сделать какие-то прогнозы, как будет отличаться ситуация в отдельных районах Киева? Ведь мы знаем, что прошлой зимой, например, Троещина у нас оставалась без тепла…
Сейчас ситуация иная, потому что в межотопительный сезон проделана большая работа для того, чтобы во многих районах Киева построить резервное теплоснабжение. На случай повреждения ключевых ТЭЦ и котельных – во многих местах Киева успели создать альтернативные источники. Сказать, что все имеют резервное теплоснабжение, нельзя. Но более 75% киевских домов имеют возможность быть подключенными к резервному теплоснабжению.
В то же время примерно 20% киевских домов по-прежнему находятся в ситуации, когда у них нет резервного теплоснабжения. Соответственно, они находятся в зоне повышенного риска. Это микрорайоны, разбросанные по всей территории Киева. Здесь нельзя сказать, что это только Печерск или только Троещина. Хотя, скажем, именно Троещина – одно из самых рискованных мест на карте Киева. Тем не менее, такие районы есть и в Голосеевском, и в Соломенском, и в Шевченковском, и в Днепровском, и в Деснянском – практически по всему Киеву.
справка
Александр ХарченкоДиректор Центра исследований энергетики
Александр Харченко — магистр журналистики Киевского национального университета имени Шевченко. Также учился в Лондонской международной академии и Королевском институте по связям с общественностью.
С 2015 года был советником председателя Верховной Рады, с 2016-го — руководителя «Нафтогаза», в частности отстаивал введение санкций против «Северного потока — 2».
Впоследствии консультировал Совет национальной безопасности и обороны по вопросам состояния энергосектора.
С начала 2023 года — технический руководитель по оценке повреждений критически важной инфраструктуры в ПРООН (Программа развития Организации Объединенных Наций).
